В мире, где святые девы черпают силу из молитв и веры, жила Алисия, чья мощь была легендарна, а память — хуже, чем у дырявого ведра. Она могла благословить урожай, исцелить неизлечимую хворь или призвать дождь, но ровно до тех пор, пока не отвлекалась на пролетающую бабочку или не забывала, зачем вообще встала с колен. Проблема в том, что её сила не ждала, пока Алисия вспомнит правильные слова. Стоило ей чихнуть, и вместо «будь здорова» на деревню обрушивался град из лепестков, а когда она пыталась вспомнить, куда положила посох, случайно превращала храмовый сад в цветущий марсианский пейзаж. Церковь, уставшая от постоянных чудесных катаклизмов, приставила к ней смотрителя — угрюмого рыцаря Кая, чья работа заключалась в том, чтобы вовремя подсказывать Алисии, что она делает, и уворачиваться от её рассеянных благословений.
Каждый день Алисия просыпается с твёрдым намерением быть идеальной святой, но реальность вносит коррективы. Она может начать обряд изгнания скверны, но на полпути забыть, кого именно изгоняет, и вместо демона благословить старую кастрюлю, сделав её артефактом вечного супа. Кай, стиснув зубы, таскает за ней блокноты с напоминаниями, но даже они не спасают, когда Алисия, задумавшись о форме облаков, нечаянно насылает на город неделю непрерывного фейерверка. Однако чем больше она ошибается, тем яснее становится, что её «забывчивость» — не проклятие, а странная форма интуиции. Её неконтролируемые выплески силы всегда попадают туда, где нужнее всего: случайно разрушенная стена открывает проход к древним руинам, а забытое заклинание исцеляет не того, кого планировали, но того, кто действительно страдает. Каю приходится признать, что хаос Алисии — это, возможно, единственный настоящий порядок в этом мире, и его задача не контролировать её, а научиться доверять её безумной, но безошибочной интуиции, пока сама святая дева пытается вспомнить, зачем она вообще вышла из храма.
