В мире, где анимация стала не просто искусством, а жестоким бизнесом, студия «Бадзя» доживает последние дни. Это крошечная, вечно пыльная контора, затерянная среди небоскребов, где три талантливых, но безнадежно сломленных аниматора пытаются удержаться на плаву. Режиссер Кэнтаро, когда-то подававший надежды, теперь снимает дешевые эротические OVA, чтобы оплатить счета. Его лучший друг, гениальный художник-постановщик Юки, погряз в долгах и рисует в перерывах между запоями. А тихая девушка-фазовщик Мидори, чьи работы сравнивают с мазками Ван Гога, вынуждена подрабатывать в макдональдсе, потому что студия не может платить ей зарплату. Их последний шанс — получить заказ на экранизацию культовой манги «Божественный ветер», но для этого нужно за неделю сделать пилотную серию, которая заткнет за пояс работы гигантов индустрии. Проблема в том, что конкуренты не дремлют, а продюсеры студии-заказчика — циничные снобы, которые считают «Бадзю» сборищем неудачников.
Однажды ночью, когда Кэнтаро в отчаянии пересматривает старые раскадровки, он замечает странность: на одном из листов, нарисованном Мидори, персонаж моргает. Но не просто моргает — его веко дергается с такой анатомической точностью, что кажется, будто он жив. На следующий день выясняется, что Мидори не просто талантлива — она обладает редким даром «оживлять» рисунки, вкладывая в них частичку своей души. Это не магия в привычном смысле, а скорее проклятие: каждый раз, когда она вдыхает жизнь в персонажа, она теряет часть собственных воспоминаний. Студия «Бадзя» получает шанс не просто выжить, а создать шедевр, который перевернет мир анимации. Но цена этого успеха — постепенное стирание личности Мидори. Кэнтаро и Юки оказываются перед мучительным выбором: пожертвовать коллегой ради славы или отказаться от мечты, которая уже начала сбываться. А тем временем конкуренты, прознав о секрете студии, начинают охоту на Мидори, готовые заплатить любые деньги за то, чтобы заполучить её дар. В этом аниме нет супергероев и магических битв — только бессонные ночи, горы эскизов и тихий ужас осознания, что настоящее искусство иногда требует самой страшной жертвы.
